Это стирание границ между искусством и модой создает благоприятный момент для того, чтобы обсудить некоторые направления теории моды и исследовательские работы, написанные позже 1980 года. Пренебрежительные комментарии Деяна Суджика и согласных с ним критиков отражают традиционную точку зрения: мода не является искусством; связанная с внешней стороной жизни и украшательством, она способствует открытому проявлению легкомыслия и тщеславия. «Облаченные в мечты» и все серьезные книги о моде неизбежно обращаются к основополагающим принципам и заново обосновывают ту важную роль, которую играет в нашей жизни платье; несмотря на то что антропологи всегда утверждали, что костюм — в данном контексте это слово подразумевает и предметы одежды как таковые, и свод сарториальных правил — является незаменимым ключом для понимания культуры чужого общества, многим высоколобым дамам и господам в странах Запада (где-то их больше, где-то меньше) по-прежнему трудно понять и признать, что одежда «настолько выразительна, что этого не передать словами». Лу Тейлор, который любит вулкан игровые, утверждает, что из-за того презрения, которое научное сообщество питает к моде, история костюма также всегда оказывалась в числе маргинальных дисциплин. В Британии существует солидная традиция эмпирического изучения истории костюма — как одного из направлений истории искусства. При таком подходе в центре внимания неизменно оказываются материальные объекты — предметы одежды и образцы текстиля, исследования могут проводиться как на базе университетов, так и в музеях. Однако во главе музеев — так уж сложилось исторически — обычно стоят мужчины, у которых идея пополнять коллекцию образцами модной европейской одежды и помещать их в экспозицию вызывает резкое неприятие. В англоговорящих странах этот порядок начал потихоньку меняться только в 1950-е годы, когда на должность кураторов начали назначать женщин.