Дружба делает нас личностями уникальными и неповторимыми, она нас возвышает. Мнение друга имеет для нас колоссальное значение. Друг — это тот, кто нас понимает, кто способен оценить наши малозаметные достоинства. Друг признает нашу правоту. Но он не судья на соревнованиях, он не дает нам ни призов, ни премий, не делает нас богатыми, не может обеспечить наше социальное продвижение. Предпочтение, которое он отдает нам, означает, что он признает нашу индивидуальную значимость, нашу личность и ее ценность. Такое предпочтение связано с самой природой нашего «я». У Поппера мы читаем: «То, из-за чего стоит жить, потеряло бы немедленно всякую привлекательность, если бы человеческие жизни не были уникальны, если бы из поколения в поколение передавались все типические черты определенного класса, если бы совершались одни и те же поступки и повторялся один и тот же жизненный опыт у всех, кто принадлежит к этому классу. Именно неповторимость наших переживаний вызывает в нас желание жить. Но на самом деле одной неповторимости мало. Главное — наличие мыслящей личности. Каждая вещь, даже самый обыкновенный камень, неповторима, но ценность ее не в этом. Ценность привносится сознанием концентрированного «я», мыслящей частицей мирового многообразия. По совершенно таинственным причинам жизнь породила сознание, которое знает, что существует и что может не существовать. Чтобы выбрать существование, сознание должно полюбить самое себя, должно сказать «да» самому себе, оценить себя, предпочесть себя небытию. Если бы оно не делало этого, если бы не было этого первоначального «нарциссизма», ему пришлось бы исчезнуть, раствориться. У животных на страже сохранения жизни стоит инстинкт, готовность бежать от опасности, боль.

Человек же выбирает между бытием и небытием. Эта дилемма в его жизни существует всегда. И если сознание выбирает бытие, то есть предпочитает самое себя, оно «поступает» так не только потому, что его побуждают к этому страх, голод, жажда, боль, одним словом — инстинкт, но и потому, что «я» способно оценить самое себя, потому что ему удается полюбить свою удивительную индивидуальность — хрупкую и страстную. Эсхил называл людей «эфемерными», — поэтому-то каждый и хочет, чтобы его любили ради него самого, независимо ни от каких обстоятельств, из чистой симпатии. Каждый в глубине души желал бы абсолютного предпочтения. Ибо после возникновения сознания жизнь могла продолжаться только при условии, что индивидуальное сознание будет способно ценить самое себя, отдавая себе предпочтение. Любовь представляет собой модель такого предпочтения. Дети не могли бы сохранить в себе жажду жизни, если бы не ощущали материнской любви. Фрейд оставил нам блистательные страницы о неутолимой потребности в объектах любви и в идентификации. Цель влюбленности в конечном итоге тоже состоит в том, чтобы найти человека, которого мы выберем и предпочтем всем остальным и который будет любить нас больше, чем все остальные. Нам необходимо, чтобы нас любили больше всего на свете: это дает нам силу справиться с бесчисленным множеством образов, живущих внутри нас. Мы — продукт своего социального опыта, всех своих идентификаций, всех своих желаний. Наше «я» представляет собой неустойчивое и непонятное единство. Только любовь придает ему устойчивость и силу. Не абстрактная справедливость, а индивидуальная любовь, направленная исключительно на наше «я». Возможно, однако, что есть и другая, более глубокая интерпретация этой проблемы. Отдельная личность может произвести переворот в культуре и в конечном итоге в эволюции человеческого рода.