Общеизвестна банальная мысль, суть которой заключается в том, что влюбленность, даже если она кончается плохо, ведет к дружбе. Двое влюбленных, которым раньше влюбленность мешала понять и лучше узнать друг друга, обнаруживают, что теперь им это легче сделать и что, освободившись от страсти, они стали любящими друзьями. На самом деле все обстоит иначе. Когда кончается влюбленность, всегда остается горький привкус обиды. Даже через несколько лет каждый из влюбленных считает другого виноватым в том, что они не сохранили и не сумели вернуть себе потерянный рай. Бывшие влюбленные хотели бы вновь пережить восторженные порывы первых дней, а так как на их пути, кроме них самих, нет никаких других препятствий, они обвиняют друг друга в неспособности оживить давно умершее. Их захлестывает тоска, а из тоски рождается досада. Прежде всего это относится к тому из двоих, который считает, что он страдал сильнее, что его обманули. Поэтому, что бы ни говорили по этому поводу, а главное, на что бы ни надеялись влюбленные в такой ситуации, влюбленность, умирая, крайне редко переходит в прочную дружбу. Чаще она оставляет в душе желание во что бы то ни стало держать другого под контролем, владеть его мыслями, его вниманием, не оставляя его ни на минуту одного. Когда любовь кончается плохо, она нередко превращается в тупое, упрямое стремление к обладанию. Это стремление остаться в сердце другого может подвигнуть на великие, героические поступки; способных к творчеству оно может вдохновить на создание произведений искусства. Но в натурах убогих и мало развитых духовно это стремление может вылиться в упреки и обвинения, порой доходящие до брани, до анонимных писем.
Особенности состояния зарождения, установления и повседневности можно найти и в жизни групп. Возьмем, например, какую-нибудь религиозную группу. Мы могли бы с тем же успехом привести в пример политическую группу или какое-нибудь культурное объединение. Для нас важно, что мы подвергаем ее анализу в момент зарождения. Наблюдая религиозную группу в этот период, мы находим в ней людей, одержимых идеей божественного откровения, страстно верующих и питающих большие надежды на обновление. Все христианские группы, до и после Реформации, начинали с попыток глубже, точнее следовать заповедям Евангелия. Мы находим в этих группах братство, стихийный коммунизм, жизнерадостность. Прошлое представляется темным и полным ошибок. Зарождение— это время восторгов, благословенное время первых шагов. Затем эта же религиозная группа превращается в секту. Она устанавливает определенные правила, прекращает все внутренние теологические дискуссии. Секта уже далека от восторженных порывов первых дней; теперь уже стало ясно, что установление царства божьего на земле — дело долгое. Члены секты все еще зовут друг друга братьями. Но от первоначального стихийного коммунизма ничего не остается. Не остается ничего и от восторгов и крайностей первых дней. Секта установила для себя нормы, определила поле своей деятельности, выбрала себе пастырей. Солидарность перестала быть страстной, волнующей. Но она продолжает существовать, и каждый может на нее рассчитывать. Это и есть установление.