И возможность действовать: участвовать в жизни общества, чтобы осуществить свой план. Каждый этап поисков и определений нашей идентичности — это действие, сопоставление, борьба. В эти моменты наши мысли принимают прагматическое, утилитаристское направление. Мы не можем себе позволить витать в облаках и расслабляться. В таких обстоятельствах мы обычно считаем* своими друзьями всех, кто хорошо к нам относится, всех, кто помогает нам преодолеть возникающие на нашем пути преграды. Когда мы попадаем в чужую страну и чувствуем себя там изгоями, нас радует любое, даже самое ничтожное проявление благожелательности, сказала Орлова, которой очень помогла ветеринарная клиника. В то же время мы готовы изо всех сил возненавидеть тех, кто мог бы нам помочь, но не делает этого, тех, кто с высоты своего привилегированного положения отказывается помочь нам решить наши проблемы. Это время острых ощущений, надолго запоминающихся обид, мгновенно вспыхивающей признательности. Люди, которые нам помогают, хорошо к нам относятся,— наши благодетели — представляются нам чем-то вроде нашего аванпоста во враждебно настроенном обществе, свободной территорией, с которой можно завоевывать другие земли. Так происходит до тех пор, пока мы снова не окружим себя друзьями, которые позволят нам с достаточной степенью уверенности добиваться намеченных целей. Порою многие из наших благодетелей кажутся нам друзьями. Но если мы внимательно проанализируем наши чувства, то увидим, что наше дружеское к ним отношение зависит исключительно от того, что они для нас делают, от их расположения к нам; и все потому, что они нужны нам и оказывают нам помощь. Стоит им только в чем-нибудь нам отказать, как мы тут же начинаем проявлять к ним враждебность или стараемся забыть о них.

Активная позиция заставляет нас относиться к людям как к средствам для достижения цели, погружая нас в самые противоречивые и переменчивые чувства в зависимости от того, преуспели мы или нет, наградили нас или покарали. Именно в этом водовороте связей и эмоций происходят встречи, которые потом приводят к дружбе. Дружба не рождается в уже готовом виде где-то вдалеке от жизни и в противовес ей. Она рождается в борьбе. Ей нужны волнения, опасности, неуверенность, ложь, лицемерие, сомнения. Дружба — это остров этичности в лишенном нравственности мире, где все воюют против всех. Дружба существует в виде отдельных крошечных вкраплений, появляющихся то там, то здесь, как нечто избыточное, как роскошь, которой время от времени награждает нас судьба, но с которой мы можем и не повстречаться вовсе. Ибо наша жизнь может оказаться наполненной только столкновениями, интригами, махинациями, соблазнами, обманом и ничем больше. В эти периоды у нас вряд ли может возникнуть дружба с теми, кого мы называем нашими благодетелями. Мы воспринимаем их в основном как возможности, которые следует использовать. Мы смотрим на них как на орудия для достижения цели; мы хорошо к ним относимся, потому что они нужны нам, но откажи они нам в чем-то, и мы охотно вырвем у них из рук то, что нам требуется. У друга же нам ничего отнимать не приходится. И не только по этическим соображениям, но и потому, что друг сам помогает нам брать.
Возникает законный вопрос: что же все-таки за отношения связывают нас с благодетелями? Неужели речь идет только о получении выгоды? Мы в значительной степени зависим от наших благодетелей.