Обычно дружбе удается победить многие виды неравенства. Было бы ошибкой считать, что она возможна только между людьми с одинаковым доходом, принадлежащими к одной и той же социальной группе. Но есть ситуации, в которых неравенство уничтожает или отравляет любой тип дружбы. Например, при абсолютной единоличной власти, обязательным условием которой является недоверие ко всем, принижение всех. Монарху «милостью божьей» нет нужды принижать других, его превосходство общепризнано. У наследственной аристократии тоже есть общепризнанные «ранговые» уровни, снижающие степень соперничества. Но при деспотизме нового образца бороться за власть могут все. У того, кто наверху, всегда есть причина опасаться своих подчиненных. Поэтому он должен полностью поработить их. Если бы мы захотели представить себе нечто абсолютно противоположное понятию «друг», мы должны были бы вспомнить о диктаторе. Всем, кто находится с ним рядом, угрожает опасность, и они должны знать об этом. Им не следует даже между собой заводить слишком близкие отношения. Ибо их могут заподозрить в заговоре. У деспотов не бывает друзей, они испытывают страх перед дружбой, которая может обернуться заговором против них. Дружба — добродетель демократического, республиканского строя. Мы знаем, что все вещества с точки зрения физики могут находиться в трех состояниях: твердом, жидком и газообразном. В общественной жизни тоже можно выделить три состояния
Определенное удовольствие видеть другого униженным. Человеку пришлось уйти, его унизили, перед ним захлопнули дверь, в такой ситуации он осознает свое право, но у него не хватает сил требовать. Он умоляет, просит. Дистанция между ним и «сильным мира сего» растет, становится бесконечной. При такой огромной разнице в силе избежать унижения можно только с помощью контрсилы. Только став сильным, можно реализовать свои права. Требование предполагает наличие силы, возможность столкновения, борьбы. Коллективная солидарность, осознание своих прав, подготовка к столкновению неотделимы друг от друга. Это различные проявления одного и того же процесса. Поэтому просить не унижаясь, просить то, что тебе полагается, всегда означает просить «с оружием в руках». Даже когда мы обращаемся с просьбой к служащему на почте или к продавцу в магазине и получаем отказ, у нас есть возможность настаивать или жаловаться. Если продавец нам отказывает, мы обращаемся к директору. Владелец магазина не может запретить нам устроить скандал, который произведет отрицательное впечатление на других клиентов. При системе узаконенных взаимных обязательств тот, кто находится по другую сторону прилавка, обязан удовлетворить клиента. В противном случае продавца ждет наказание. Значит, клиент обладает определенной властью. У нас есть власть даже над теми, кого мы любим. Мы можем заставить их страдать, если они не согласятся выполнить наши требования. А вот над другом у нас никакой власти нет. Мы не протестуем, не прибегаем ни к каким репрессивным мерам. Ничего похожего. Мы просто просим, и он дает нам то, что мы просим. Эта просьба не унижает нас, ибо она не способствует усилению его власти. Мы рассчитываем на друга, вот и все. Обращаясь к нему с просьбой, мы надеемся на его хорошее к нам отношение. Происходит встреча двух равных людей, благожелательно относящихся друг к другу. Между ними существует молчаливый договор, по которому тот, кто просит, получает желаемое. «Просите, и дано будет вам; стучите, и отворят вам». Но без молитв, разумеется, а просто так, как стучат в дверь к другу. Друг откроет, если вы постучите, не откажет, если вы попросите, и не потребует никакого вознаграждения.