В рамки конструктивистского метода не укладывались практи­ческие задачи крупномасштабного развития городов, которые стали основными для советской архитектуры вместе с началом индуст­риализации страны в годы первых пятилеток и стремительной ур­банизацией 1930-х гг. Искали ответ, суммируя множества отчетливо раздельных объектов в крупные единообразно сформированные пространственные единицы, которые вновь суммировались на бо­лее высоком уровне организации. Практически такой принцип вы­ливался в строчную застройку, покрывавшую большие территории . Про­странство, «протекавшее» между одинаковыми дискретными объе­мами, оставалось аморфным, не получало качеств, необходимых для объединения системы. Новый структурный принцип предложил ленинградский ар­хитектор С. Серафимов — расчленение внутреннего пространства зданий на зоны, определяемые системой коммуникации, охваты­вающей комплекс построек и развернутой в трех измерениях. Идея была реализована в комплексе зданий Госпрома, где прошла установка акриловой ванны на каркас. Вертикальные стволы коммуникационной системы на разных уровнях соединены горизонтальными коммуникациями — пронизывающими объемы или проходящими над пересекающими комплекс городскими магистралями как «улицы в воздухе», мос­тики-коридоры. Возникала структура, открытая к развитию и про­должению, в которой снималось само представление о здании как изолированном объекте. Пространственная решетка коммуника­ций, вертикальных и горизонтальных, была ее основой. Радикаль­ность идеи в конце 1920-х гг. казалась чрезмерной. В то время она получила продолжение лишь в пределах объекта, структурная ор­ганизация которого основывается на пространственной решетке коммуникаций. Такой вариант системы, построенной по принципу «изнутри — вовне», особенно эффектно реализовали Конструктивизм не сумел использовать подобные идеи для системного преобразования городского контекста. В условиях ши­рокой реконструкции и строительства новых городов казалась бо­лее реальной альтернатива, предлагавшаяся сторонниками тради­ционности, исходившими от принципов градостроительства рус­ского классицизма. Она привлекала уже тем, что основывалась на идее пространственной целостности города и ценностях его сло­жившегося контекста. Новаторские постройки конструктивистов противостояли сложившемуся окружению как ориентиры преобра­зования; лишь в идеале предполагалось продолжение влияния, идущего изнутри, от ядра пространственной структуры зданий, и его распространение на всю городскую ткань. Для традиционали­стов же формообразований объекта начиналось с осмысления кон­текста, его пространственных закономерностей. Метод осмысления задачи и структурирования объекта претерпевал инверсию. Утвер­ждался метод «извне — вовнутрь», от общего — к частному, от го­рода — к комплексу зданий и зданию