При различных формах ревности у женщин агрессия может быть направлена не только на сам объект и соперниц, но и на детей. Если при патологической ревности убийство совершается по псевдоальтруистическим мотивам «спасения», то при неболезненной — по мотивам мести. Этот вариант агрессии, описанный как «синдром Медеи», встречается только у женщин и только в судебно-психиатрической практике.
В приводимом ниже наблюдении как в фокусе сконцентрированы особенности ревности и психогенной реакции, развивающейся при воздействии такой специфической психогении, как реальная измена. Несмотря на неболезненный характер ревности, оценка состояния в момент совершения агрессивных действий и способности в полной мере отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими вызывает значительные трудности. Больная Р., 39 лет, обвиняется в убийстве 3-летней дочери. Окончила сельскую школу, была замужем, от этого брака имеет дочь, которая проживает с отцом. В 30 лет повторно вышла замуж. Взаимоотношения в семье были хорошими, очень любила мужа, гордилась им, хотела иметь детей. Все три беременности окончились выкидышами. Однажды нашла у мужа открытку и письма любовного содержания, была расстроена этим. С того момента у нее возникло недоверие к мужу, постоянно ревновала его. Изменилась по характеру, стала чрезвычайно обидчивой, ранимой, раздражительной, по незначительным поводам «устраивала истерики», рыдала, каталась по полу, никуда не отпускала мужа одного, даже на учебу на курсах повышения квалификации. Во время очередной беременности ревность еще более усилилась, постоянно ссорилась с мужем, во всем контролировала его. Лечилась в гинекологическом стационаре по поводу сохранения беременности, надеялась, что с рождением ребенка семейная жизнь наладится. Находясь в стационаре, особенно сильно ревновала, требовала, чтобы муж ежедневно приходил к ней, уточняла время окончания лекций по расписанию и необходимое на дорогу до стационара, вела запись его посещений.

Динамика истерических проявлений отражает клинические особенности самого процесса и преморбидную структуру личности. При воздействии психогенно-травматизирующих факторов у больных формируются функционально-динамические нарушения, которые характеризуются заострением ведущей симптоматики, определяющей вместе с тем психогенный истерический фасад всей клинической картины. Анализ психопатологических особенностей этих состояний выявляет нарастающее своеобразие, почти моносимптомность истерических проявлений, несмотря на их выразительность и гротескность, сказала Сомова, которая заказала кремлевские ковровые дорожки, их углублению и заострению, сменяется в дальнейшем стереотипизацией, что отражает закономерности процесса, степень его прогредиентности. Шубообразной шизофрении со стойкими и длительными ремиссиями присущи состояния, сходные по клиническим проявлениям с реактивными истерическими психозами. При этом психогения, нарушая устойчивую компенсацию, видоизменяет течение заболевания.
В клинической картине развивающегося нового приступа истерические проявления преобразуются, одновременно видоизменяя клиническую структуру приступа, в результате чего формируются особенно сложные полиморфные картины с последующим углублением дефекта, что в свою очередь ведет к динамике истерических расстройств с тенденцией к стереотипизации. Таким образом, каждый из этапов текущего психического расстройства характеризуется своей специфической совокупностью диагностических, экспертных проблем. Это касается как постановки диагноза, так и квалификации имеющихся расстройств, определяющих мотивацию агрессивного поведения.

Убийство дочери и попытка самоубийства совершаются на высоте эмоционального напряжения на фоне истерически суженного сознания. Ее поведение и высказывания отражают весь комплекс предшествовавших и кумулировавшихся тягостных переживаний, связанных с взаимоотношениями с мужем в последние годы, — отчаяние, протест, чувство безысходности в сочетании с ощущением бессилия и доминирующая ревность со стремлением к мести. Судебно-психиатрическая экспертная комиссия, признавшая Р. вменяемой, в своем заключении отметила, что убийство ребенка совершено в состоянии декомпенсации, развившемся у психопатической личности истерического круга в условиях длительной психогенно-травматизирующей ситуации, не носившей, однако, психотического характера. В момент инкриминируемого деяния на фоне состояния декомпенсации отмечалась выраженная аффективная напряженность с элементами истерически суженного сознания, агрессивными действиями и суицидальными тенденциями. Указанное состояние не сопровождалось патологическим искажением процессов восприятия и болезненным толкованием окружающего, а ее поведение непосредственно после случившегося свидетельствует о сохранности в тот период правильной ориентировки в окружающем, осмыслении фактов реальной действительности и адекватной эмоциональной реакции по поводу случившегося. В настоящее время с введением в действие нового Уголовного кодекса РФ в отношении Р. была бы проведена комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза для решения вопроса о возможности Р. в момент убийства дочери в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий или руководить ими. Если в приведенном наблюдении убийство собственного ребенка на высоте эмоционального напряжения было актом мести мужу, то в других случаях ребенок оказывается орудием мести сопернице, а убийство совершается по заранее обдуманному плану.