«В драме Гарсии Лорки, — пишет Соколаи, — соединились Я искал реальностей элементарных драматических сил, напряженных страстей и контрастов. Я рассматривал Кровавую свадьбу не как произведение фольклорного веризма в духе Сельской чести, а как античную трагедию рока, как вечную современную тему… Кровавая свадьба для меня — не испанская народная драма, а европейская классическая трагедия». В основе сюжета драмы лежит подлинная история вражды двух цыганских семей, история любви, ревности и кровавой мести, почерпнутая Лоркой в криминальной хронике, по его словам, «плод действительности». Этот сюжет привлек внимание В. Фортнера, создавшего свой немецкий вариант его оперного воплощения. Подлинность фактов и обстоятельств определили в Кровавой свадьбе Соколаи реалистическую правдивость характеров персонажей и сценической ситуации, однако не в веристском духе, а в традициях современной оперной драматургии, обобщившей достижения оперного искусства на большом протяжении его исторического пути. В ней находят отражение экспрессионистские черты в претворении опыта Шёнберга и Берга, родство с символистской драмой (отЗамка герцога Синяя Борода Бартока) и народной драмой с масштабностью хоровых сцен (от Эркеля и Мусоргского), национальный стиль parlando rubato в декламационно-речевой специфике вокальной партии. В музыке оперы органично сочетаются идиомы венгерской музыки и испанский колорит, выразительность венгерской народно-песенной интонации и черты Sprechgesang. Единство музыкально-сценической драматургии оперы с последовательным развертыванием в ней монологических, ансамблевых и масштабных хоровых сцен обеспечивают сквозные темы (не лейтмотивы, а «ситуационные мотивы» или «визитные карточки», по Соколаи) с яркой и рельефной семантикой. Той же цели служат приемы организации инструментальной музыки, создавая внутреннюю цикличность форм, объединяющих множество сцен-эпизодов (как кадров в кинематографии). Соколаи сам свидетельствует о наличии форм рондо, сонатной, каприччио, пассакальи, трио, вариационной и иногда даже полифонических. Здесь мог пригодиться опыт Берга в опере Воццек; сходство выражено и в наличии интерлюдии-реквиема по погибшим героям перед последней картиной третьего действия.