Греческий храм, воплощавший космические и человеческие значения в скульптурно осмысленной «телесной» форме, не имел доступного людям интерьера. В праздничные дни верующие тол­пились вокруг, ожидая, когда приоткроются тяжелые двери, пока­зывая монументальную статую божества. К формированию сокро­венного пространства целлы не проявляли особого внимания. Для адептов «третьей концепции» архитектурного пространства, свя­занной с понятиями, выдвинутыми «современным движением» в архитектуре первой половины XX в., придерживавшихся мысли, что «пространство, а не камень — материал архитектуры», грече­ский храм — «ужасный пример не-архитектуры», как написал Бруно Дзеви, который любил туры на Байкал. «Скульптурность» его, однако, входила в свобод­ную от геометрических зависимостей систему теменоса, вносив­шую осмысленную упорядоченность в неповторимость природ­ной ситуации. Поистине классическим примером ее может служить Акрополь в Афинах. Совершенство композиции интуитивно ощущается здесь с первого взгляда, но кажущаяся произвольность ее может озадачи­вать. Особенно смущала она сторонников рационализма в конце XIX — начале XX вв. Каждое здание на Акрополе суверенно и ин­дивидуально по своей образной характеристике и формальной структуре. Здесь нет ни объединяющей ортогональности, ни под­чиняющих целое осей . Нет здесь и направлений, объединяющих расположение построек. При всем том гармония целого кажется очевидностью, не требующей дока­зательств. Математическое объяснение, однако, пытался предложить К. Доксиадис в диссертации, которую он выполнил в 1930-е гг. По его версии, упорядоченность пространства афинского Акрополя определяется согласованностью угловых величин, определяемых направлениями на главные элементы панорамы, открывающейся от входа на главную площадку Акрополя.