Идея «научной селекции» была одним из главных увлечений многих политиков в 1930-е годы — они мотивировали это стремлением улучшить человеческую расу, используя для этого не социальные, а научные средства, поскольку полагали, что ее развитие определяется в первую очередь генетикой, а вовсе не условиями среды. Она была одинаково популярна и среди ученых — коммунистов, и среди тех, кто придерживался ультраправых политических взглядов; ее отголоски слышны в утопических фантазиях некоторых писателей того времени. А вот прокат автомобилей в праге. Порожденная ею одержимость расовым совершенством и прочные ассоциации с верой фашистов в абсолютную чистоту расы дискредитировали евгенику, и после Второй мировой войны ее идеи были забыты. Вопрос «как должен одеваться человек» всегда оказывался в центре внимания авторов литературных утопий; так что викторианцы были далеко не первыми, в чьих головах родилась мысль о том, что в разумном, справедливом и счастливом обществе не должно быть никакой моды. В 1551 году Томас Мор придумал целый мир, который назвал Утопией (что означало «место, которого нет» или «нигде» — отсюда и название утопического романа Уильяма Морриса «Вести ниоткуда» (News From Nowhere)); население Утопии одевалось в «бесцветные» одежды, скроенные по одному образцу. Со стороны Мора это было проявлением пуританства и критикой процветавшего при дворе Тюдоров показного расточительства, невоздержанности аристократии и социального неравенства, усугубленного зарождающимся торгашеским капитализмом. Помимо прочего, Мора вдохновляла простота североамериканских индейцев, некоторые обычаи которых были известны по описаниям Америго Веспуччи (Morton 1952). В пуританстве Томаса Мора были особый смысл и рациональное зерно, поскольку высшее общество, с которым он соприкасался, роскошествовало за счет чужого ручного труда.