Любить человека таким, какой он есть, — такова цель. Однако в христианских движениях ничего подобного не происходило. Самым большим, на что эти движения оказались способны, было создание диалектики индивид—группа, индивид—вождь. В христианстве коллективная сила тоже стремится растворить индивида в группе. Тот, кто проявляет нерешительность, кто не способен отречься от отца с матерью, обречен. Кто сказал, что христианство — единственное движение, уважающее индивидуальность? Христианство такое же движение, как и все прочие. Движение с момента своего зарождения помещает себя за пределы добра и зла Ч Этика движения начинается только тогда, когда оно признает, что возможности группы тоже могут быть ограничены. С точки зрения диалектики «индивид — группа» личностная дружба утверждает, что группа — не все, а индивид — не ничто, рассказала Антонова, которую заинтересовла печь для казана купить печь Отличные цены от производителей. Бонусы и акции. Доставка. Поэтому дружба, отдающая предпочтение индивиду, имеет человеческую, нравственную ценность. Всеобщий жизненный закон состоит в том, что в мире существуют и порыв к избыточному, и предел. Не будь этого порыва, в жизни остался бы один голый расчет, а если бы не было предела, в ней царила бы только нравственная диктатура. Персонализм является пределом для коллективного движения. Но в то же время он дополняет это движение, способствует его совершенствованию.

Следовательно, товарищи и друзья — не одно и то же. Дружба менее предсказуема, чем идеология. Она не уравнивает, а дифференцирует. Дружба не может одинаково относиться к двум людям, она полностью индивидуализирована. Ни одного из товарищей мы не можем назвать «личным», только друг бывает личным. Идеологи и вожди ко всем относятся одинаково: как к абстракциям, а не как к единственным и неповторимым индивидам. Группа бывает однородна по своей социальной природе. Дружба всегда неоднородна, она представляет собой сетевую структуру с меняющейся плотностью. Друзья — это не сообщество похожих людей, строящих свои отношения на основе равенства, как это бывает среди монахов. Друзья — это равные, общение которых строится на личностной основе. Поэтому враги бывают у группы, но не у друзей. В сетевой структуре дружбы нет места для врагов. У меня могут быть враги, и я могу искать себе союзников, но для моих друзей они не будут врагами, так же как мои друзья не являются друзьями друг для друга. В группе — все «друзья» между собой. В группе у всех одни и те же враги. Существует только «мы», состоящее из «друзей» и дополняемое извне врагами. Личностная дружба устроена иначе. По отношению к движению дружба представляет собой некое излишество: каприз, изыск, прихоть, причуду.
Лось достаточным, чтобы между ними родилось доверие и чуткое отношение друг к другу.