Любовь и симпатия — чувства непроизвольные, их нельзя вызвать усилием воли. Я могу стремиться полюбить своего врага, но самое большее, что мне удастся,— это сделать что-нибудь для него. Я могу гнать от себя все дурные мысли, которые приходят мне в голову, подставить ему вторую щеку, отдать все свои деньги. Но я не могу вызвать в себе чувства нежности и симпатии, настроить себя на искреннюю дружбу. Святому Франциску, говорят, это удавалось. Но пото — му-то он и считается святым, наделенным даром необычайной любви. Кант пришел к выводу, что, поскольку мы не в состоянии заставить себя чувствовать, нравственность может требовать от нас только поступков, но не чувств, розповiв Сомов, якого дуже цiкавлять фінансові новини. Этика, по Канту, не имеет ничего общего с дружбой, с симпатией, с любовью. Нравственный поступок совершается исключительно из чувства долга, вопреки влечению и собственным чувствам. Однако, поступая таким образом, то есть заставляя себя делать то, что нам неприятно, не утрачиваем ли мы непосредственной радости творить добро? Мы должны для этого совершить насилие над нашими чувствами, свести на нет свою непосредственность. В результате мы будем всегда вести себя достойно, но не более того; мы будем справедливы ко всем, но ничего не сможем дать каждому. Этика Канта сыграла важную роль в формировании современного общества, основанного на законах разумной выгоды. Для того чтобы общество функционировало нормально, нужен не альтруизм, а точное исполнение своего профессионального и общественного долга.

Если бы мы не изобрели внеличностной этики, требующей абсолютного беспристрастия, нам никогда бы не удалось создать справедливое общественное устройство, дающее всем одинаковые права и налагающее на всех одинаковые обязательства. Чтобы преодолеть избирательность дружбы, семьи, родственных связей — любых предпочтений, нужна этика, осуждающая все, что основано на чувстве, и утверждающая наш одинаковый долг по отношению ко всем людям. Только не отдавая никому предпочтения, служащий «по ту сторону административного окошечка», врач в больнице, прокурор в суде могут поступать нравственно. В католических странах этика чувств увековечила привилегии и стала препятствием для создания тех беспристрастных, действенных и справедливых общественных установлений, которыми гордится протестантский мир. Тут двух мнений быть не может. Беспристрастность современной административной системы— порождение Кантовой этики, на первое место ставящей — долг. В обществе произошли улучшения не потому, что люди стали больше любить друг друга, а потому, что были созданы беспристрастные, справедливые организационные структуры. Служащему «по ту сторону окошечка» ни к чему обладать чувством милосердия. Современный мир обособился от этики чувств. Добродетели получили объективное отражение в безликих и беспристрастных правилах поведения. В конечном итоге появился робот, который всем охотно отвечает на вопросы, всегда готов услужить, неутомим, бесконечно терпелив, беспристрастен, справедлив. Но если таков прогресс человечества, то, спрашивается, причем здесь дружба? Дружба здесь совсем ни при чем г. Она любит то, что ценит, и ценит то, что любит. Это не значит, что ее следует предпочитать долгу: она дополняет его. Дружба имеет смысл лишь постольку, поскольку люди испытывают потребность в любви, в индивидуальном отношении к себе со стороны других.