Ситуация парадоксальна, когда одежде и моде повсеместно перестают придавать значение, видя в них нечто тривиальное и искусственное — такая «отставка» выглядит как своеобразное отречение. И это происходит совсем не потому, что модная индустрия не играет существенной роли в экономике. Массовое производство одежды входило в число движущих сил индустриальной революции. Беверли Лемир проанализировала его рост в период с 1660 по 1800 год и пришла к выводу, что эта отрасль «изменялась благодаря импульсу военной экспансии». Необходимость в валовом производстве обмундирования возникла в связи с увеличением численности армии и военно-морских сил, принимавших участие в войнах, которые начались в конце XVII и шли на протяжении всего XVIII века. Следующий толчок к развитию был обусловлен колониальной политикой. Кроме того, существовал целый ряд учреждений, постоянно нуждавшихся в дешевых предметах одежды: благотворительные школы, работные дома, сиротские приюты; позже в число таких заведений вошли и тюрьмы. Таким образом, помимо мастеров ручной работы, аристократов ремесленного сословия — портных и модисток, которые шили на заказ великолепные наряды для особых клиентов, уже в те времена существовала целая армия «бойцов невидимого фронта», которыми в основном были женщины: «…состоящая большей частью из женщин городская рабочая сила обеспечила продуктивный импульс для роста и продолжающегося расширения этой промышленной отрасли; результат их труда дал новые товары… потребителю» (Lemire 1997: 47). Мода постоянно находилась на переднем крае: «…на заре современной эпохи по Англии прокатилась волна массового консюмеризма, нацеленного в первую очередь на приобретение предметов одежды. Широкое разнообразие тканей и фасонов открывало все больше возможностей для выбора перед… классами, занимающими положение значительно ниже социальной середины.
И тогда, и сейчас вся эта отрасль держится на потогонной системе организации труда, а основную массу рабочих в ней составляют женщины, получающие мизерную зарплату. С тех пор швейная промышленность продолжает развиваться своим неповторимым и в определенном смысле ни на что не похожим путем, опираясь на разрозненную рабочую силу, а кое-где и на безнадежно устаревшие технологии. Элен Леопольд полагает, что со времени изобретения швейной машинки в этой области больше не случалось значительных технических инноваций, а потенциал фордовской системы конвейерного производства никогда не использовался в полной мере (Leopold 1992). Так же читайте как узнать кредитную историю человека. Сегодня такие условия стали глобальным явлением; играя по правилам «свободного рынка», капитализм продолжает изыскивать наиболее «благоприятные» пути быстрого увеличения прибыли, которые в первую очередь подразумевают использование дешевых рабочих рук, то есть широкое привлечение к работе самых бесправных и незащищенных членов общества — женщин и детей; эта ситуация охватывает весь мир, и неслучайно Джоан Энтуисл назвал швейную промышленность «самой позорной отраслью индустрии» (Entwistle 2000:208). Однако у моды есть и другая сторона: помимо прочего, это культурная индустрия. Сегодня «многие культурные посредники играют решающую роль, определяя, какой будет мода, — модные дизайнеры, журналисты и редакторы журналов, продавцы модных товаров и их покупатели… В мире, насквозь пропитанном представлениями об имидже, имидж модного дома, или марка, должен быть тщательно выстроен за счет (сложного взаимодействия) целого ряда экономических и культурных ресурсов — рекламы, маркетинга, журнальных публикаций, открытия фирменных магазинов» (Ibid.: 210). От-кутюр и модные дизайнеры играют центральную роль в создании имиджа моды, и даже за то недолгое время, которое отделяет нас от 1980-х годов, высокая мода прошла заметный эволюционный путь.