Пруст знал, что в мимолетных порождениях моды можно увидеть много такого, что выходит за пределы их недолгого существования, — нечто, что ностальгически нашептывает о непостоянстве и скоротечности человеческой жизни и словно зеркало отражает… судьбу человека. Один из важных аспектов истории моды — это история личностей, сотворивших этот мир, в котором реальность и фантазия сливаются, становясь неотделимыми друг от друга, мир, где мы можем примерить на себя убор из собственных мечтаний. Это мир мельчайших деталей и грандиозных жестов, мир многолетних наваждений и любви с первого взгляда, мир истерического возбуждения и горького униженного отчаяния. Никто не может обойтись без одежды. Однако потребность в ней порождает два типа людей, занимающих полярные позиции по отношению к моде. Одни «ненавидят все это», воспринимая моду как своего рода рабство; и если бы они не ощущали на себе давления общественного мнения, то вряд ли стали бы утруждать себя заботами о том, чтобы выглядеть эстетично. А вот мрт в москве. Другие живут по законам моды; это безумцы, для которых одежда — источник неиссякаемого интереса и страсть всей их жизни; это вечные «жертвы моды», в чем-то подобные наркоманам, только их наркотик — это искусство приукрашать себя. Многим из таких «зависимых» удавалось сделать на почве своего пристрастия неплохую карьеру. В 1870-е годы в Лондоне жила Мэри Элиза Ховейс, жена небогатого священника, которому тем не менее не был чужд интерес к моде. Чтобы поддержать постоянно трещавший по швам семейный бюджет, она стала писать книги о модных стилях в одежде и оформлении интерьеров, часть из которых стали бестселлерами. Она искренне любила моду и понимала, как ужасно может выглядеть неправильно подобранный ансамбль. Накануне собственной свадьбы она написала в дневнике: «А потом я совершила самоубийственную вещь — к чему все эти розы и серебро, если я забыла белые туфли и теперь должна буду танцевать в скрипучих оксфордских башмаках! Кошмар!»