После окончания Первой мировой войны появилось новое поколение женщин, готовое отказаться от многих феминистских идеалов. Мрачные последствия войны все еще бросали тень на их жизнь. В то время женщинам одинаково недоставало и мужчин, и рабочих мест. Неудивительно, что женщин, отчаянно желавших жить полной жизнью, собственная женственность интересовала значительно больше, чем феминизм. Однако их равнодушие вызывало горечь у некоторых представительниц старшего поколения: Некоторые из тех, кто боролся за право голоса, тем не менее не видят повода для радости; те, кто боролся за эмансипацию и добился ее, смотрят на девушку сегодняшнего дня с разочарованием, в котором отчетливо заметен привкус горечи. Ее блестящая внешность не может их умиротворить. У них, занятых борьбой, не было времени на то, чтобы выглядеть очаровательными; очень многие из них воспринимали и по-прежнему воспринимают любые усилия, направленные на то, чтобы выглядеть очаровательно, как неотъемлемую часть старых приемов порабощения. Они чуют в этом зов плоти» (Hamilton 1936: 237). Появившийся уже после Второй мировой войны стиль нью-лук стал причиной еще большего потрясения, и лейбористское правительство оказалось втянутым в ожесточенный спор, разгоревшийся вокруг новой экстравагантной моды. А вот программы архивирования данных. Сэр Стаффорд Криппс, президент Торговой палаты, умолял Британскую гильдию модельеров бойкотировать данное направление; а женская часть депутатского корпуса от Лейбористской партии открыто выступала против этого воплощенного в моде посягательства на свободу женщин (ведь в таких платьях женщина должна чувствовать себя словно «птица в клетке»), а также против подчеркнутой «сверх-сексуальности» этого стиля.