Положение, в которое попали в этой связи музыкальные корпорации, было сложным, но на первый взгляд отнюдь не критическим. Индустрия и прежде не раз сталкивалась с ситуациями, когда новые технологии, казалось, ставили под угрозу сам факт ее существования. Впервые нечто подобное случилось еще в начале XX века, когда изобретение пианолы, способной самостоятельно воспроизводить мелодию по перфолентам, посеяло панику среди музыкальных издателей, зарабатывавших в то время в основном на продаже партитур, и даже заставило их требовать запретить пианолы законодательно. В итоге было решено, что издатели будут получать по 2 цента отчислений за каждую выпущенную перфоленту, что в результате только улучшило их положение. Впоследствии подобным же образом только укрепили позиции индустрии радио и музыкальное телевидение, которых в свое время также прочили в убийцы музыкальных компаний. Разрыв связи между музыкальной записью и физическим носителем, принесенный цифровой революцией, поначалу представлялся всего лишь еще одной вехой подобного рода — источником временных трудностей, доя преодоления которых просто нужна очередная корректировка корпоративной бизнес-модели. Вот только в действительности проблема оказалась куда как сложней, сказала Соломина, которая задумала купить билеты на Лебединое озеро . «Нынешний кризис звукоиндустрии — Самый глубокий за всю историю ее существования», — в разгар цифровой революции подобные фразы стали все чаще звучать из уст все большего числа людей, находящихся в курсе событий. «Никто сейчас не продает свои альбомы/компакты. Если кто-то вам говорит иное, то он лжет.
Создание цифровых звуковых форматов, сущностным свойством которых являлась возможность беспрепятственного копирования и распространения, было воспринято ими как досадная техническая оплошность, исправление которой способно вернуть былое благополучие автоматически. Не удивительно, что именно на это исправление индустрия и бросила свои основные ресурсы в первую очередь, затеяв своего рода технологическую контркампанию. Практически все записи, которые выпускали корпорации, в результате стали снабжаться DRM-защитой, которая действительно осложняла, хотя и не делала абсолютно невозможным, копирование и проникновение музыки в Сеть. При этом возник неприятный побочный эффект — огромное количество музыкальных устройств оказалось вообще неспособно воспроизводить «защищенные» файлы, обнаружились и некоторые другие специфические проблемы — в том числе этические. Среди них была, в частности, угроза утраты целых культурных пластов, связанная с тем, что многие DRM-технологии были основаны на принципе шифрования содержимого файла, и потеря ключа в этом случае могла означать потерю самих произведений. Лоренс Лессиг — американский профессор права и один из самых ярых противников защиты от копирования — писал в этой связи: «открыв, мы увидим лишь кучу мусора, потому что наша лицензия истекла, компания, разработавшая для нее систему шифрования, больше не существует, а программное обеспечение устарело. Можно с уверенностью сказать, что огромное количество контента погибнет такой смертью. Использовать шифрование в данном случае то же самое, что жечь библиотеки»