Миссис Ховейс цитировала Джона Рёскина, который сказал: не существует цветовой гармонии высшего порядка до тех пор, пока палитра включает неописуемые оттенки». Со своей стороны она была убеждена в том, что цвета становятся прекраснее, по мере того как время лишает их яркости и чистоты оттенка. В интерпретации Liberty эта эстетика превратилась в то, что острословы вслед за Гилбертом и Салливаном называли greenery yallery (это словосочетание впервые прозвучало в их комической опере «Терпение» (Patience), а женские журналы описывали с нескрываемым сарказмом: Магазины Liberty — прибежище покупателей с артистическим вкусом. Обратите внимание на эту даму, облаченную в зеленые шелка салатового оттенка, какие бывают только у Liberty, дополненные еще более сомнительными желтоватыми лентами, поясом и шляпой (их цвет определенно наводит на мысли о плохо приготовленном салате), посмотрите, как глубокомысленно она и ее юный спутник, одетый в коричневый костюм со странными вырезами в странных местах, через которые проглядывает что-то розоватое, оттенка лососины, рассуждают о негативном и позитивном „значении оттенков» и об изысканной прелести полутонов. В 1890-е годы многие черты эстетского стиля постепенно интегрировались в повседневную моду. На смену турнюрам и кринолинам наконец пришли длинные узкие и прямые юбки; в моду вошли высокие плечи, а вскоре и зауженные книзу конусовидные рукава; физические упражнения, занятия танцами и спортом — совместно с изменившимися взглядами на роль женщины — начали оказывать свое влияние на высокую моду. Кэтрин Энтони в своих заметках 1915 года выказывала уверенность в том, что на Поля Пуаре оказали влияние те изменения, которые внесли в стиль одежды феминистки Германии и скандинавских стран, хотя сам он ни за что бы с этим не согласился.