Героем этого времени был яппи из Сити или с Уоллстрит — человек в дерзком костюме потрясающего покроя и ярком галстуке, почти герой сериала «Полиция Майами: Отдел нравов» — со стрижкой «маллет», в светлом пиджаке с квадратными плечами и вызывающе закатанными рукавами. Люди в черном повсеместно встречались на улицах больших городов; безусловно, к тому времени этот цвет доминировал в одежде уже более ста лет (Harvey 1995), но теперь мы стали осознанно его выбирать, чтобы лучше понять и выразить себя. Стиль панк странным образом мутировал в нечто более созвучное тэтчеризму: густой слой помады на губах, строгая стрижка, высокие каблуки — вся эта эпоха «внушительных стилей», массивных причесок, под-плечников и телесериалов «Даллас» и «Династия» прочно ассоциировалась с именами политиков из правого крыла (Рейганом, Тэтчер) и проводимым ими курсом. Тем не менее таблоиды предупреждали «девчонок из Эссекса»1, чтобы они держались подальше от белых туфель на шпильках и слишком смелых мини-юбок, потому что упоительно изобильные 1980-е не признают вульгарности. К 1990 году настроения изменились. С началом нового десятилетия белый стал цветом номер один на подиумах, его интерпретировали как жест доброй воли, символизирующий поворот в сторону экологии и почтение к родной планете. Вскоре после этого появился стиль гранж, который недвусмысленно призывал к экономии, вторичной переработке и отказу от бездумного потребительства. Десятью годами ранее существовал «рецессивный стиль» — детище революционно мыслящих японских дизайнеров (таких, как основатели Comme des Garcons), которые использовали черный цвет и сложные формы для того, чтобы скрыть, а не подчеркнуть очертания фигуры. Теперь его сменил гранж, ставший достойным ответом на рецессию начала 1990-х.