Описанные Анитой Брукнер небрежные наряды имеют мало общего с вдохновляющим духом свободы, скорее это поздняя версия фабианского стиля — наследие щеголявших когда-то в сандалиях и мохнатых бриджах вегетарианцев и социалистов, среди которых Джордж Оруэлл видел немало тех, кого он величал «угрюмыми лесбиянками», «сандалистами», «сокоголиками», «голубыми» и другими «чудиками», по недоразумению пленившимися идеями социализма. Конечно, насмешки Оруэлла оскорбительны; более того, в «чудиках», над которыми он издевался, действительно жил новаторский дух. И Эдвард Карпентер, надев свои знаменитые сандалии, действительно сделал шаг в сторону свободы, потому что нарушил табу; сегодня, для того чтобы одеваться в стиле кэжуал, не нужно обладать особой смелостью — достаточно простого желания. В идеале такой наряд должен быть результатом свободного выбора и одновременно в чем-то «быть лучше» любых других вариантов; это перекликается с другой популярной в 1960-е годы идеей, которая сводится к тому, что любые формальности подавляют свободу. С тех пор мы практически не видим разницы между противостоянием репрессивным ритуалам нашего общества и противостоянием любым ритуалам. Некоторые феминистки, в основном американские, попытались восстановить справедливость, объявив искусство моды одним из традиционных женских ремесел. Они утверждали, что творческие достижения женщин в искусстве одеваться были недооценены, как и большинство женских талантов. А вот номер 8-800. Лоис Баннер использует несколько иные аргументы, она предполагает, что «погоня за красотой и интерес к сопутствующим явлениям, таким как мода и одежда, больше, чем любые другие факторы, объединяет женщин из разных классов, регионов и этнических групп и является ключевым элементом особого женского жизненного опыта» (Banner 1983).