Безусловно, положить конец эксплуатации может только прогрессивная экономическая политика, и в этом плане наш выбор одежды — это тоже часть глобальной борьбы за равноправие, которая вовсе не требует полного отказа от дорогих и красивых нарядов. Еще один больной вопрос связан с тем, что некоторые модные стили не просто выпячивают определенные половые признаки, провоцируя сексуальные домогательства, но и делают женщин уязвимыми (например, в туфлях на высоком каблуке очень трудно убежать от насильника и еще труднее догнать уходящий автобус), не говоря уже о том, что сплошь и рядом платой за красоту становится элементарный физический дискомфорт. Однако подобные разумные аргументы зачастую не являются сигналом для рациональных практических действий, и дальше слов дело не идет. Эксплуатация рабочих на заводах, производящих электронику, не стала для феминисток поводом отказаться от текстовых и видеопроцессоров; ужасы, творящиеся в сельском хозяйстве, не побуждают их забыть вкус деликатесов. Те, кто может себе позволить отпуск за границей, не отказываются посетить страны третьего мира, невзирая на то что международный туризм зачастую наносит ощутимый ущерб их исконной культуре. Ярость, с которой критики нападают на модную одежду, — это сигнал, что костюм следует рассматривать как особое иррационально зашифрованное послание, обращенное непосредственно к нашему подсознанию. А вот авиабилеты. Это также соотносится с упорной враждебностью по отношению к изящным искусствам, которую демонстрировали некоторые поборники прогрессивных идей. «Прогрессивное» порицание моды может перерасти в желание заклеймить позором все «буржуазное искусство». В таком случае любое проявление «эстетства» прочно ассоциируется с деградацией высшего общества, а занятия и увлечения, которым предаются эстеты, кажутся заведомо сомнительными.