В 1999 году одна британская школьница подала в Комиссию по равным возможностям (Equal Opportunities Commission, ЕОС) жалобу на свою смешанную школу, где девочкам не позволяли носить брюки. Понимая, что Комиссия поддержит учащихся, директор заведения пошел на уступки, хотя и не признал поражения и даже высказал абсурдное предположение о том, что теперь мальчики и не заметят, как через год-другой их в этой школе переоденут в юбки. В январе 2000 года сотрудницы Британской профессиональной ассоциации гольфа возбудили и выиграли дело о дискриминации, поводом для которого послужил случай, когда их не допустили до работы и отправили домой переодевать брюки. Эти жарко обсуждаемые споры показывают, как отчаянно (даже сегодня) общество противится женской независимости, как громко и настойчиво могут звучать требования, которые «высказывает» независимый стиль одежды и какую волну негодования это вызывает. Как будто для того, чтобы создать противовес безмятежной андрогенности повседневной одежды и поддержать свою гламурную репутацию, мода вступила в лихорадочные взаимоотношения с миром знаменитостей и всячески поддерживает их культ. Женщина может целый день выглядеть как мальчик, но подиумные показы, громкие премьеры и голливудская церемония вручения премии Оскар позволяют напомнить ей о священном союзе от-кутюр и славы. Вечерние туалеты, которые можно было видеть на церемонии вручения Оскара в 2002 году, были не столь откровенными, как в предыдущие годы, когда некоторые творения Джулиана Макдональда, которого интересует уничтожение клопов, напоминали не столько платья, сколько косметическую маску для тела — так мало ткани пошло на их изготовление. В 2000 году модный обозреватель Лиза Армстронг, которую Музей костюма в Бате попросил назвать «платье года», остановила свой выбор на модели Донателлы Версаче — вечернем «платье-халате» из зеленого шифона с «бамбуковым» принтом, которое носили Джери Холлиуэлл, модель Кристи Терлингтон, Дженнифер Лопес и Эмбер Валетта.