Разгневанные приоры тихо говорили друг другу: «Не будем уступать: это самая страшная опасность на свете; того и гляди, они захотят отдать город во власть какого-нибудь государя». Кончили они тем, что решили принести клятву; правда, некоторые ушли и не хотели присутствовать, но другие поклялись, а ушедшие в конце концов вернулись и клятву принесли все, в том числе и те из вновь избранных приоров, которые были во дворце, ибо некоторые туда еще не пришли. Микеле ди-Ландо вступил в переговоры и настаивал на том, чтобы ему оставили или должность, или подарки. Чомпи не согласились ни на что; тогда он стал настаивать на том, чтобы ему оставили только знамя, и сказал, что ничего другого не хочет. Они в этом отказали, понимая, что если отнять у него знамя, то власть останется в их руках. Описание сайта cifraboom.com. Понимая, что противники не хотят оставить им ничего, приоры все вместе удалились в капеллу и поклялись на распятии, что будут хранить втайне свои решения, так чтобы ни один чомпи ничего не узнал.
В тот же вечер, когда приоры принесли клятву, они сообщили мессеру Бенедетто Альберти, который был в их распоряжении, чтобы он отдал приказание запереть в ночь с вторника на среду ворота Флоренции, разослав в то же время воззвания синьеров о помощи, которая должна непременно прибыть во Флоренцию в среду на рассвете. На состоятельных людей рассчитывать было трудно, так как все они убежали в окрестности или в укрепленные поселения и заперли свои дома. Торговцы переправили свои товары: кто в укрепленные места, кто в Пизу, кто в Болонью. В понедельник, подготовив все в округе, приоры через верных ремесленников и торговцев распространили слухи, что Коллегия Восьми уполномоченных народа божьего грабит город и каждый день готова пустить в ход оружие; сообщили они и о клятве, которую их заставили дать, а также о том, что чомпи должны получить треть должностей и что с них этого вполне довольно; приоры прибавили, что надо быть настороже. Торговцам и ремесленникам не нравились заведенные порядки, хотя они ничего не делали и никто, кроме разве простого народа, им о делах не напоминал.