Иными словами, обращение к ретро было актом сарториального отречения, путем, позволявшим следовать моде, не следуя ей. Спустя десять лет ученая дама и феминистка Кайя Сильверман увидела в нем нечто более радикальное — «сарториальную стратегию, которая направлена на то, чтобы денатурализовать зеркальную идентичность одетого (таким образом) человека, и в корне несовместима с модой» (Silverman 1986:150). Такой взгляд был чересчур оптимистичным, поскольку к концу XX века коммерциализация рынка ретровещей достигла невероятного размаха, и старинный «туалет», когда-то стоивший один фунт, теперь продавался за тысячу. Джулия Робертс надела «винтажное» платье от Валентино на церемонию вручения премии Оскар 2001 года, но, как отмечала лондонская Evening Standard, «настоящие модницы уже на шаг впереди. Они не хотят дизайнерских марок 1960-х и 1970-х. Скорее они вопьются когтями в раритеты из 1980-х — как говорят знающие люди, не упустят хай-хенд (Bolle 2001). Вскоре эта тенденция переродилась и в обновленном виде прочно обосновалась в дорогих районах: на смену невнятному «ретро» и лавкам подержанных вещей пришла весьма успешная британская сеть Top Shop, в конце концов добравшаяся и до района Оксфорд-серкус, где под винтажные товары был отведен специальный отдел. Гранж и «бохо» проложили дорогу еще более небрежному стилю, который благополучно дотянул до конца XX века. В 1994 году Наоми Таррант в своей заметке обратила внимание на то, что у многих молодых людей теперь нет даже одного классического костюма для официальных случаев (Tarrant 1994) (впрочем, это могло быть в большей степени обусловлено возрастными особенностями, нежели перманентной изменчивостью стиля). Американская традиция «неформальной пятницы» повлияла и на остальные дни рабочей недели, и постепенно офисный стиль стал более свободным и раскованным в целом.