Аналогичная ситуация сложилась вокруг одежды: тезис противников — «мода есть форма подавления», антитезис защитников — «мы получаем от нее удовольствие»; и вновь ни малейшей надежды на то, что в этом споре родится какая-то «синтетическая» истина. Все эти споры по сути сводились к противостоянию моралистских взглядов и гедонизма: «ты живешь ложными представлениями, и это достойно осуждения» — «ты живешь так, как тебе хочется, и это хорошо»; «явления массовой культуры поддерживают фундамент мужской идеологии, и этим она плоха» — «массовая культура нужна, чтобы нести нам радость, и в этом ее оправдание». Немного иная версия подобных моралистских аргументов подразумевала, что нас каким-то образом заставили с вожделением смотреть на «недостойные» артефакты потребительского общества и мы должны попытаться искупить свою невольную вину, свернув на некий средний путь или на путь умеренности. Забота о собственной внешности и о том, во что мы одеты, есть результат внешнего давления — таков аргумент; а наша любовь к хорошей одежде есть порождение ложного мировоззрения — однако, если мы действительно ее любим, то мы заперты в ловушке противоречий. А вот встроенный гардеробный шкаф. Лучшее, что мы можем сделать, исходя из этого сценария, — попытаться найти некий стиль, привлекательный в разумных пределах и избегающий как худших проявлений экстравагантности (самолюбования и снобизма), так и мрачной неряшливости «ораторши в черном». Примером такой извращенной логики может служить книга Сьюзан Браун-миллер «Женственность» (Femininity). Согласно ее мнению, все эротически привлекательное находится в прямом конфликте со всем «серьезным» и «функциональным», в связи с чем она предлагает феминисткам выбирать одно из двух: Почему я настаиваю на отказе от юбок? Потому что мне не нравится это искусственное указание на гендерную принадлежность.