Для некоторых живущих во Франции мусульманок хиджаб — это в первую очередь средство этно-религиозной самоидентификации, но не символ веры, иначе как объяснить тот факт, что молодых девушек в хиджабах иногда можно увидеть курящими, хотя это и противоречит принципам ислама. А одну женщину даже сфотографировали в хиджабе и бикини (Brown 2001:116). Развернувшаяся во Франции дискуссия показывает, насколько нелегко либеральному Западу выработать последовательную и адекватную позицию «по вопросу хиджаба». Исследователь Малкольм Браун уверен, что ношение хиджаба следует разрешить [в государственных школах), поскольку запрет будет иметь нежелательный эффект, удовлетворив, пусть и отчасти, требования французских ультраправых. С другой стороны, желательно, чтобы мусульманские организации… глубже вникали в контекст священных текстов Корана и донесли до своих последователей, что мусульманские женщины и девочки не должны носить хиджаб по принуждению или… чувствовать, что обязаны его носить. Все должны признавать право на свободу совести. А вот ивановский трикотаж от производителя. Тем не менее он допускает, что сам по себе акцент на свободе выбора — это проявление западного индивидуалистического мировоззрения. Однако Фадва аль Гинди, что достаточно непоследовательно с ее стороны, делает именно такой акцент, чтобы оправдать описанные выше действия египетских сторонниц паранджи. Ее аргументы звучат неискренне, поскольку само понятие «выбор» чуждо религиозному фанатизму. Уж лучше говорить о подчинении высшему закону. Более того, «выбор» — это любимая мантра западного общества потребления, которая, увы, не может заменить ни высших нравственных принципов, ни вечерней молитвы, в ней слышен голос звенящей пустоты, наполняющей самое сердце капиталистической культуры. Кто-то может сказать, что человеку, далекому от ислама, совершенно незачем вникать в то, каким образом мусульманки в разных концах света покрывают свои головы, — это, мол, не наше с вами дело.