Некоторые намеки на протест также наблюдались в конце 1960-х годов, когда длина миди пришла на смену мини-юбкам. Однако к этому времени мода как таковая была уже намного более разнообразной, и в изменении длины юбки, по сути, не было ничего выдающегося. В 1950-е годы стиль нью-лук стал последним оплотом аристократизма в женской одежде; возможно, представления о «сдержанной элегантности» так отчаянно вбивали в головы читательниц издающихся массовыми тиражами женских журналов именно потому, что образ настоящей «леди» уже растворился где-то в тумане. А вот парафинолечение. В 1984 году депутат от Консервативной партии по-прежнему мог посетовать на небрежный вид представителей от лейбористов в палате общин и даже сказать о Харриет Харман (бывшей членом теневого кабинета): «На днях она явилась в свитере и джинсах. Любое сходство между ней и истинной леди можно считать досадной случайностью» (Guardian, 12 марта 1984 года). Однако все понимали, что при этом он откровенно лукавит. Харриет Харман, так же как многие представительницы младшего поколения Лейбористской партии, не избежала влияния современных феминистских идей. Нельзя сказать, что феминистки когда-либо однозначно высказывались на эту тему, и все же многие из нас уверены в том, что сами они одеваются каким-то «особым образом», и вдобавок к этому четко представляют, как (по их мнению) следует одеваться всем остальным женщинам, и навязывают нам свои взгляды. Пока в этой дискуссии побеждает ошибочная и в конечном итоге реакционная философия. Но чтобы внести в нее хоть какую-то ясность, необходимо поставить на повестку более глобальные и обобщенные вопросы — о том, какую роль играет эстетика в моде и какое место занимает сама мода в современном мире.