Сущности любви и дружбы находятся в разных плоскостях. Во влюбленности главное—страсть, страдание. В дружбе — разум и способность оценивать. Мать тоже хочет, чтобы ее сын был свободен, но из боязни потерять его стремится руководить его поступками. Она призвана выполнять по отношению к сыну воспитательные функции. Пока он мал, она прививает ему любовь к истинным ценностям и исправляет его недостатки. Как правило, она жаждет быть его наставницей в жизни даже тогда, когда он становится взрослым. А друг встречается с другом на равных. Он не должен учить его жить, не должен воспитывать. Конечно, он будет говорить с другом о том, во что верит, что сам он считает правильным. Но он не учитель. Он ничего не навязывает и не хочет навязывать. Влюбленность тоже предполагает свободу любимого. Но при этом она старается и подчинить его, ибо ей очень нужна уверенность во взаимности. Эффект влюбленности имеет много общего с эффектом действия приворотного зелья. Влюбленный мечтает опоить этим зельем предмет своей любви, даже если потом он сойдет с ума от того, что не знает, любим ли он на самом деле или это результат действия зелья. Уверенность, полученная таким образом, оборачивается полной не — увереностью. Ибо взаимность в любви должна быть проявлением наивысшей свободы, в противном случае она теряет всякий смысл.
Ощущение подлинности бытия — это момент синтеза, который все упорядочивает, все выстраивает по иерархическому принципу. Это проникновение во всеобщий опыт, в полную и окончательную завершенность. Даже если это ощущение только вспыхнет в нас на одно мгновение, оно успеет охватить весь хаос нашей жизни и привести его в систему, наполнить смыслом. Подлинно то, что не нуждается в обосновании, то, что хорошо само по себе и в том виде, в каком оно существует. Поэтому ощущение подлинности нельзя считать чувством преходящим, обманчивым. Оно равноценно обретению смысла жизни, исчезновению энтропии. В такие моменты обретает смысл даже несбывшееся, т. е. те желания, которые так и остались желаниями. В каждом из нас бушует вихрь желаний, в центре которого горит пламя. В момент встречи мы так или иначе прикасаемся к этому горящему в нас пламени. Мы отвечаем на самые главные вопросы. На вопросы вечные: откуда мы, где мы и куда мы идем? Друг — это человек, который время от времени помогает нам разглядеть цель и проходит вместе с нами часть пути. Поэтому от встречи с другом всегда ждешь открытия. Друг открывает передо мной дверь, в которую я желал бы войти. Иногда он выступает в роли мудреца, сообщающего мне всепроясняющую, умиротворяющую истину. Жан Жак Руссо разочаровался в Дидро именно потому, что тот не смог удовлетворить его высоких требований. Он ждал от Дидро одновременно и отеческой заботы, и необычайного откровения.
У дружбы нет ничего общего с отношениями типа «учитель — ученик». Друг вовсе не гуру, владеющий истиной.