Она утверждает, что в действительности феминистки разделяют вполне консервативные взгляды, которые сводятся к следующему: пытаться «выглядеть лучше, чем ты есть на самом деле, — это попытка создать ложное впечатление, каким-то образом обмануть мир». Однако человек не совсем дитя природы. Его поведение не исчерпывается инстинктами. Он живет в социально оформленной культурной среде. И если, несмотря на все это, кто-то, так же как профессор Йегер, станет утверждать, что мы окажем себе величайшую услугу, если изобретем и станем носить одежду наподобие овечьей шкуры, поскольку мы — как и овцы — млекопитающие, это будет означать лишь то, что его представления о сути человеческого бытия в корне ошибочны. Точка зрения, ставящая «естественное» выше «искусственного» (как будто вся человеческая культура сама по себе не является искусственной), возникла под влиянием нонконформистских, пуританских направлений в христианстве, последователи которых путают естественность с простотой и непорочностью. Так же как фабианство, они способствовали появлению социалистических идей немарксистского толка в Британии и Соединенных Штатах. Поскольку современный феминизм, по крайней мере в Британии, черпал вдохновение в социалистической традиции, нет ничего удивительного в том, что феминистские дебаты вокруг одежды отмечены духом этой не способствующей раскрепощению идеологии. Одна из спорящих сторон попросту попыталась заново запустить — в совершенно новых условиях — порожденный XIX веком проект реформы, предложив совсем отказаться от моды. Было бы неправильно полностью отрицать наличие рационального зерна в этой точке зрения. Ее сторонницы протестовали против безжалостной эксплуатации рабочих на ткацких и швейных фабриках по всему миру. В Соединенных Штатах даже появилась специальная метка, которую ставят на одежду профсоюзы, чтобы привлечь внимание к этому факту.