И в том и в другом случае речь идет не об эгоизме, а об альтруизме, который вовсе не страдает от бурного проявления чувств. Ибо эти двое почти слиты воедино. Где кончается мать и где начинается сын? И как отделить того, кто любит, от того, кого любят? В этих видах любви эгоизм и альтруизм теряют смысл. А в дружбе другой всегда остается и должен оставаться самим собой. И в отношениях с ним я никогда, даже на мгновение, не могу перепутать альтруизм с эгоизмом. Все добродетели должны безоговорочно сохранять свою природу. По отношению к другу я всегда должен оставаться альтруистом, всегда быть честным, искренним, скромным, тактичным, сказал Орлов, которому нужно заказать грузчиков на переезд. Если я веду себя иначе, дружба умирает. Если же мне удается вести себя именно так, я не имею права впадать в самодовольство. Вот почему дружба молчалива и застенчива взглянуть на отношения, которые складываются на основе некоторых любовных чувств. В повседневной жизни царят власть и произвол. В учреждениях и на предприятих нередко встречаются руководители, для которых нет большего удовольствия, чем проявлять свою власть над подчиненными. Между коллегами идет борьба за место в служебной иерархии и за повышение в ранге. Вся служебнопроизводственная система представляет собой лестницу, ведущую к вершинам престижа и власти. Даже удовольствия и развлечения превращаются в средства для достижения более высокого общественного положения. Party, например,— это своего рода рекламное мероприятие, где каждый старается сделать все, чтобы его заметили. Именно так и возникают социальные оценки и создается иерархия престижа. Но при этом речь идет вовсе не об объективных и беспристрастных оценках. Образовавшиеся в процессе общения различные группы представляют собой коалиции, цель которых— бороться с противниками, уничтожать конкурентов. В ход пускается злословие: всем миром нападают на кого-то одного и выводят его из игры.
Именно потому, что некоторые объекты нашей любви очень важны для нас. Мать любит своих детей. Но при этом она все время должна быть с ними, ежеминутно заботиться о них, даже тогда, когда она устала, когда ей этого не хочется. Решив быть матерью, она ставит себя в зависимое положение. Дети дают ей возможность состояться как женщине, но становятся препятствием для ее личной эволюции в других сферах. Вот отсюда постепенно и рождается амбивалентность. Мать любит своих детей, но в то же время в ее душе зреет досада. То же самое можно сказать и об отношениях между детьми и родителями. Детям необходимы родители, которые их кормят, заботятся о них, становятся объектами их идентификации. Но при этом родители ограничивают их свободу, сдерживают их порывы. Амбивалентность процветает во всех сферах повседневной жизни. В учреждении—среди коллег, в отношениях с подчиненными, дома с близкими. Однако страданием она оборачивается только тогда, когда речь идет о людях, с точки зрения нашего эмоционального восприятия очень важных для нас. Нам ничего не стоит не испытывать противоречивых чувств по отношению к тем, кто нам безразличен. Один человек вызывает у нас симпатию, другой — нет, но это не влечет за собой никаких проблем. Зато нам не избежать смешения двух противоположных чувств, если мы так или иначе связаны с человеком, который необходим нам, и хотим, чтобы он всегда был рядом. Амбивалентность— это болезнь прочных отношений. Бремя ее тем тягостней, чем сильнее и глубже связь. Страдание, вызываемое амбивалентностью, прямо пропорционально интенсивности чувств, которые мы испытываем к объекту.