Маккуина часто обвиняли в женоненавистничестве, но Эванс была склонна верить его словам о том, что «Изнасилование в Высокогорье» олицетворяет политику геноцида, проводимую англичанами по отношению к шотландцам в XVIII веке, и несет в себе отголоски геноцида в Руанде и злодеяний, которые в то время совершались в Боснии. В своих шоу он не эксплуатировал тему насилия по отношению к женщинам, но всего лишь поднимал этот больной вопрос. «Жестокость, которая постоянно прослеживалась в том, как Маккуин представлял образ женщины, была частью более широких представлений дизайнера о жестокости всего окружающего мира, и хотя от его взглядов, несомненно, веяло холодом, я утверждаю, что они не были… женоненавистническими. Эванс исследовала, как при помощи «траурной палитры» и макияжа, благодаря которому на мертвенно-белых лицах моделей запылали кроваво- красные губы, в своей коллекции «Данте» (Dante), представленной публике в марте 1996 года, Маккуин отчасти воскресил образ фам-фаталь XIX столетия. «В XIX веке femme fatale была… воплощением ужасных представлений… о женской сексуальности, как о чем-то извращенном и даже смертельно опасном». Fin di siecle породил образ женщины, чья сексуальность была подобна яду, эта мысль вновь обрела некую актуальность в 1980-е годы, когда ВИЧ и СПИД напомнили человечеству о связи между сексом и смертью. Творения Маккуина демонстрировали модели, которые, несмотря на свой гламурный вид, вызывали в зрителях тревогу, создавая «образ, в равной степени отмеченный вожделением и страхом». Облик этих женщин был настолько угрожающим, что мог служить им щитом. Они выглядели не столько уязвимыми, сколько опасными, внушая ужас перед сексуальностью (Ibid.: 204-207). Эванс размышляла над парадоксом, который заключался в том, что радикальные идеи, восходящие к философии де Сада, Жана Жене и Жоржа Батая, в конце XX века могут найти свое воплощение в модном дизайне.