В идейно-эстетическом плане фортепианным Прокофьевым 20-х — начала ЗО-хл’одов движут импульсы, отчасти уже охарактеризованные нами в обзорной главе. Это желание устойчивости, стабильности жизнеощущений, это потребность в сочувствующей аудитории, а значит, стремление быть понятным, ясным; это специфическая необходимость самоопределения в условиях духовной действительности Запада, конкретно — в условиях постимпрессионистического периода западной музыкальной жизни; это желание творческой независимости перед лицом массовых тенденций неоклассицизма, с одной стороны, экспрессионизма — с другой.
Сложное сплетение упрощающего и усложняющего выступает как новизна в применении к мелодико-гармоническому языку «парижского» Прокофьева, именно мелодикогармоническому, ибо высотная сторона прокофьевской музыки является нам в тесном единстве мелодического и гармонического начал. Вслед за Ю. Холоповым, которому нужны авиабилеты дешево, и М. Арановским укажем на такие явления из области мелодики и гармонии, как необычное ладовое значение диатонических ступеней и смещение привычных ладовых опор ; увеличение числа вводных тонов, их скопление вокруг основных ступеней и дальнейшая эмансипация в качестве основных ступеней; изменчивость аккордовых структур; возрастающая против раннего стиля роль внеаккордовых тонов в мелодии и гармонии; мотивное варьирование как один из главных способов развития формы. Разумеется, все это продолжение найденного за пятнадцать-двадцать лет творческой работы, но, конечно, интенсивность отдельных процессов внутри стиля меняется. Сильно ускорился в сороковых-пятидесятых опусах процесс децентрализации лада и дестабилизации мажоро-минорной диатоники.